Home » Символы памяти » Кладбища мира » Россия » «Город мертвых» (Осетия).

«Город мертвых» (Осетия).

Совсем рядом от осетинского селения Даргавс, в долине реки Мидаграбиндон, на юго-западе горы Чиджитыхох расположен исторический памятник «Город мертвых» — комплекс, состоящий из 99 надземных двух- и четырехэтажных каменных склепов. Местное название этого хребта — Рабиныраг. Эти памятники материальной культуры, относящиеся к XIV-XVIII векам, имеют важное значение для изучения далекого прошлого осетинского народа, его истории, быта и искусства. (В посте используется описание исследований составленное В. А. Кузнецовым в 1974 году.)

В горных селениях Осетии сооружались склепы в виде надземных фамильных усыпальниц для коллективных захоронений.


Этот город мертвых является историко-архитектурным памятником и состоит на государственной охране. Склепы-усыпальницы по своей форме напоминают башни и отличаются большой прочностью, искусной кладкой стен и кровли. Пирамидальные и конусообразные формы кровли склепов выложены из шиферного сланца в виде ступенчатых уступов. Обычай захоронения в надземных склепах был связан с культом предков, которых хоронили в полном одеянии с мелкими бытовыми предметами. Усопших клали обычно на специальные деревянные ложи или в ладьеобразные деревянные колоды.

С горы Рабиныраг, как раз с того места, где находится «Город мертвых», открывается вид необычайной красоты. На южной стороне ущелья возвышается ледяная вершина горы Джимарай-Хох. С ледников постоянно дует прохладный ветер, внизу бежит река. Там же расположены руины заброшенного селения Хуссар-Хинцаг, над которыми возвышаются две родовые каменные башни. В Даргавсе, недалеко от «Города мертвых» сохранились средневековые оборонительные сооружения, в том числе многоэтажные боевые башни. Поблизости от селения — сторожевая фамильная башня Мамсуровых высотой свыше 15 метров самая высокая в Северной Осетии.

Башня Мамсуровых, как и большинство аналогичных строений Северной Осетии, имела 4 этажа, сообщавшихся между собой при помощи лестниц и люков в межэтажных перекрытиях. Строительство подобных башен в средние века было весьма и весьма дорого, по преданию один большой отесанный камень для угловой кладки обходился в овцу, поэтому, позволить себе строительство такой башни могли только многочисленные, сильные и богатые рода.

В плане они квадратны. Камера деревянными настилами разделена на три этажа. Каждый этаж имеет свой четырехугольный лаз, доступный с земли. Некоторые этажи настолько наполнены погребениями, что проникнуть внутрь склепа невозможно: нет свободного места. Своды этих склепов высокие и весьма колоритные — по всем четырем граням они густо украшены рядами выступающих сланцевых полочек, а в верхней точке свода обычно ставился пирамидально отесанный камень — навершие. Ритмично расчлененный рядами полочек и увенчанный навершием свод получал стройность и завершенность. Полочки имели не только декоративное, но и практическое назначение — перекрывая ступени свода, они препятствовали приникновению воды в кладку свода и его разрушению. Горный климат изобилует осадками, и это обстоятельство было учтено строителями.
Архитектура склепов этого типа некоторым дореволюционным авторам казалась недоступной местному населению. Исходя из ложных представлений о неспособности горцев к культурному творчеству, А. М. Дирр осетинские склепы с пирамидально-ступенчатым перекрытием связывал со ступенчатыми башнями храмов Анкоры в Камбодже.
«Я в другом месте указал на факт, что Кавказ не имеет собственной расы; он, по всей вероятности, не имеет и собственной культуры»,— писал А. М. Дирр.
Сооружение больших трехъярусных склепов стоило дорого, и оно было под силу наиболее богатым фамилиям горцев. Поэтому таких склепов в Даргавсе немного — 14, а наиболее простых полуподземных склепов 61; следует полагать, что в этих цифрах отражена довольно достоверная картина социального расслоения осетинского общества Тагаурии.
Долгое время изучавшие склеповые сооружения специалисты считали, что разные их типы представляют хронологический ряд: полуподземные древние (IX—XIV века), а надземные двускатные и четырехскатные — поздние (XIV—XVIII века). Но поскольку в подобных склепах никто не вел систематических раскопок, а вещественный материал из них был невелик, указанные выводы были обоснованы недостаточно.
Почему склепы Осетии долгое время не изучались? До революции это было исключено — всякий, кто рискнул бы проникнуть в склеп, мог поплатиться за это жизнью. Теперь положение коренным образом изменилось. Осетины — народ сплошной грамотности и высокого культурного уровня, они с полным пониманием относятся к работе исследователя и проявляют живейший интерес к своему историческому прошлому. И тем не менее до 1967 года археологических работ по изучению этих ценнейших памятников почти не велось.
Археологи не занимались надземными склепами потому, что считали их в основном поздними и выходящими за пределы ведения археологии. Этнографы не исследовали их потому, что раскопки считали делом археологов. Известную роль сыграла и «дурная репутация» склепов. Народ окружил склепы — «заппадзы» — мрачными слухами и поверьями. И сейчас в Осетии еще можно услышать традиционные рассказы о том, что в старину в горах бушевала эпидемия чумы, уносившая тысячи жизней. Чтобы не заразить здоровых людей, больные целыми семьями, с детьми на руках, уходили в заранее построенные склепы и там умирали. А оставшиеся в живых боялись даже подходить к склепам.

Эпидемии в горах дореволюционной Осетии действительно бывали. Вот страшные цифры: в результате чумы, свирепствовавшей в конце XVIII— первой половине XIX века, население страны с 200 тысяч человек сократилось до 16 тысяч! Осетины находились тогда на грани вымирания. Не удивительно, что эта трагедия так глубоко запечатлелась в памяти народной. Но означает ли все сказанное, что осетинские склепы опасны и содержат в себе «заряд» чумы?
Конечно, нет. Когда в 1967 году мы впервые приступили к раскопкам в «Городе мертвых» Даргавса, были предприняты меры предосторожности. Специальные пробы показали отсутствие чумных бацилл, но нам все же пришлось работать в резиновых перчатках. Зато как были вознаграждены археологи, перешагнувшие Рубикон! За три года раскопок была составлена уникальная и обширная (до 1500 предметов) коллекция, широко освещающая быт и культуру населения Тагаурии в XVII—XIX веках.

Одежда и обувь, глиняная, деревянная и стеклянная посуда, женские ювелирные украшения, предметы мужского костюма, оружие и некоторые орудия труда — такой полной и многосторонней коллекции по этнографии осетин нет ни в одном музее. Эта коллекция изменила и уточнила многие старые, иногда неверные представления и показала, что в действительности склепы разных типов были одновременными. Все они использовались в течение длительного времени— в XVII—XIX веках. В 30-х годах XIX века осетины с гор начали переселяться на предгорную равнину. Только тогда были прекращены погребения в склепах.

Облицованные желтой штукатуркой монументальные склепы, более внушительные, нежели жилье, обильный погребальный инвентарь — яркие доказательства бытования у осетин чрезвычайно архаичного культа мертвых. А какими интересными обрядами и фольклорными сюжетами он оброс! Осетины верили в существование таинственной страны мертвых, владыкой ее был Барастыр, а привратником — Аминон. Умершему мужчине посвящали коня. Аланы клали убитого коня или части его туши в могилу воина, осетины же поступали более рационально: коню символически надрезали ухо, а затем трижды обводили его вокруг покойника со специальной молитвой. Этот обряд называется «бахфалдисын» — посвящение коня.

Некоторые погребенные были заключены, по всей вероятности, в долбленные из ствола дерева колоды. Аналогичные колоды практиковались в позднем средневековье и у других народов Кавказа — кабардинцев, балкарцев, чеченцев. Но вот погребение в ладье — факт не зафиксированный у соседних народов. Ладьи, вернее ладьевидные колоды, были встречены нами в Даргавсе неоднократно, а около одной ладьи было даже положено… весло! Зачем оно в заоблачной выси, где самые крупные речные потоки абсолютно не судоходны?

Конечно, дело не в судоходстве. Плавать на ладье в Даргавсе негде. Объяснение этой загадке нужно искать в каком-то неизвестном нам, еще не изученном и не раскрытом древнем культе, сохранившемся у осетин чуть ли не до нашего времени. Здесь поневоле вспоминается погребение знатного руса в ладье, ярко описанное арабским путешественником X века Ибн-Фадланом, а также мифическая река подземного царства Стикс, через которую души умерших переправляет на ладье перевозчик Харон. Но есть ли какая-то внутренняя связь между этими древними представлениями и погребениями в ладьях «Города мертвых»?

В погребальном инвентаре «Города мертвых» много привозных вещей: восточные ткани, русская стеклянная посуда и бутылки, табакерки, грузинская и дагестанская керамика, дагестанская инкрустация металлом по дереву. Отсюда видно, что горная Осетия отнюдь не была изолирована от внешнего мира, хотя хороших дорог до XIX века не было. Восточная Осетия — Тагаурия — прилегает к Военно-Грузинской дороге, местная горская верхушка контролировала ее северную часть и взимала здесь пошлину за проезд и провоз товаров. Так в Даргавс могли попасть некоторые иноземные вещи.
Вместе с тем многие вещи попали сюда в конце XVIII — начале XIX века из русских городов Моздока и особенно Владикавказа. Заложенный в 1784 году как крепость на Тереке при северной оконечности Военно-Грузинской дороги, Владикавказ быстро разросся и стал в этой части Кавказа крупным рынком. Под защитой Владикавказской крепости около нее стали селиться осетины — переселенцы из Тагаурии. Они-то, очевидно, и стали связующим звеном между Владикавказом и Даргавсом, при их посредстве в ущелье Даргавса потекли русские «колониальные» товары — ведь расстояние от города до Даргавса составляет всего 46 км. Владикавказ и его рынок сыграли крупную роль в вовлечении Осетии в сферу развивавшихся в России капиталистических отношений, в исторически прогрессивном сближении осетин с русским народом и русской культурой. Все эти большие сдвиги в жизни народа так или иначе отразились в материалах из «Города мертвых».

Мы уже говорили, что среди северокавказских «городов мертвых» Даргавс является самым большим и богатым. Действительно, «Город мертвых» у селения Верхняя Балкария и чеченский некрополь Цой-Педе значительно меньше и скромнее. Ясно, что количество склепов находится в прямой зависимости от численности населения, и в этом смысле Даргавс представляется нам одним из наиболее густо населенных пунктов всего Центрального Кавказа, занимавшим не последнее место в материальной и духовной жизни горцев. Здесь было многотысячное население — поэтому и вырос на берегу Гизельдона самый значительный склеповый могильник, селение ощетинилось башнями, а вокруг него сложилось около десятка языческих святилищ, посвященных целому пантеону во главе с верховным божеством «Хуцау

google.com bobrdobr.ru del.icio.us technorati.com linkstore.ru news2.ru rumarkz.ru memori.ru moemesto.ru


Posted in Россия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.

Follow

Get every new post delivered to your Inbox

Join other followers

.